Евангелие началось с Неё, Когда как хор, пространство зазвучало. Благая Весть – спасения начало: Спаситель принял нас в родство Своё
Евангелие – праздник навсегда. Благая Весть – немыслимое чудо! А чудо – пусть оно и не отсюда, Но главное – пришедшее сюда.
– Да будет по глаголу твоему, – Архангелу сказала Гавриилу, Поведавшему про такую Силу, Что не под силу нашему уму.
Чистейший человечества цветок, Мария Дева – Райский Цвет отныне. Не блещем святостью, но льнём к святыне, Ведь с Благовещения – с нами Бог!
– Да будет по глаголу твоему, – Сказала кротко. – Се раба Господня… Святое Благовещенье сегодня! Трепещет сладко сердце потому.
На эти прекрасные стихи протоиерея Андрея Логвинова была создана работа Петра Петровича «Благая Весть», о которой мы хотим сегодня рассказать. По словам мастера, знакомство с творчеством отца Андрея было важным событием в его жизни и состоялось благодаря руководителю Христианского детского хора «Горчичное зёрнышко» при Князь-Владимирском соборе Елене Георгиевне Макаровой. Об этом знакомстве Пётр Петрович рассказывает так: «Я был под впечатлением. Такая откровенная поэзия, от души, от сердца, очень актуальная с точки зрения проблем общества, когда оно стояло на перепутье: идти путём материального накопления и потребительства или всё-таки склониться к пути духовного развития. Этот батюшка был своеобразным рупором идеи именно духовного развития, его поэзия была для меня свежим воздухом. Я чувствовал направление его мысли и то, что оно должно развиваться, и хотелось приложить к этому свою руку».
«Благая Весть» была создана Петром Петровичем в период, когда он самым активным образом оттачивал технику работы остроконечной кистью. Примерно тогда же появились на свет великолепная «Виртуоза», о которой мы уже рассказывали, и «Весна», о которой расскажем позже. До этого мастер работал кистями большого и среднего размеров, а также уделял много времени преподаванию английского курсива, в связи с чем ему приходилось много писать остроконечным пером. Это сочетание навело его на мысль «работать кистью, как пером, чтобы можно было выполнять тончайшие линии и нюансы формы в мелком размере..., идея была передать остроконечной кистью дух виртуозности, такой, тонкости, которые свойственны работе остроконечным пером». Задача сложнейшая, требующая высочайшей техники и, соответственно, большой упорной работы. Сначала Пётр Петрович долго работал над отдельными буквами, постепенно уменьшая их в размере, исследуя пределы своих возможностей и одновременно их отодвигая. «Когда я эту ступеньку освоил, только тогда я приступил к написанию текста. Потому что одно дело, когда ты свободно с буквами импровизируешь, а в тексте же всё регламентировано: апроши, интерлиньяж, и это уже совсем другая история и другие условия, и это уже намного труднее», — делится он.
Как известно, сложная техническая задача всегда сопровождается поиском подходящих инструментов и материалов. Не так-то просто оказалось найти именно ту кисть и именно ту бумагу, которые позволили бы в полной мере осуществить задуманное. Если идеальная кисть в конце концов нашлась, то бумага доставила мастеру много хлопот. Пётр Петрович рассказывает: «Со сложной китайской бумагой было непросто. Чуть-чуть притормозишь, и тут же растекается. То есть нужно было долго искать необходимую скорость движения, чтобы линия была чёткой, ясной, не было таких вот моментов торможения. Мне-то нужна была линия чистая, поэтому долго пришлось искать режим, чтобы на этой бумаге можно было бы работать, как пером. Вот такой был период у меня: несколько лет освоения и техники, и инструмента, и всего вместе».
Из таких бесконечных упражнений как раз и вырос лист, о котором мы сегодня рассказываем. Дело было весной, накануне Благовещения. Радостное ожидание, разлитое в мире, действовало так, что тренировка техники незаметно переросла во вдохновенную работу над композицией. «Это состояние, когда что-то должно прийти, что-то должно у тебя в душе появиться, вот ты ждёшь чего-то и это, наконец-то, к тебе приходит... Сначала я хотел этот лист построить на контрасте хаотичного верха, такого неопределённого состояния, вот этот хаос, какая-то непонятность, а с другой стороны внизу, вроде, похоже, но уже более организованно, более систематизировано, чтобы проявлялись такие гармонические закономерности. Я думал отразить такое противостояние хаоса и духовных скрижалей, которые всегда давали людям опору в жизни, и в самые тёмные времена спасали душу от погибели и как-то укрепляли человека. А потом подошло время Благовещения, и я подумал, что это и есть то важное событие, которое надо отметить», — описывает эту трансформацию Пётр Петрович.