«Я перевёл французский характер в русские буквы, что очень трудно, а вышло удачно».
Достоевский
Начнём рассказ о работе Петра Петровича Чобитько «Проект скорописи на основе рукописи XVIII века» тем же эпиграфом как начинается книга, послужившая мастеру источником вдохновения. Речь идёт о сборнике «Главные моменты в истории развития южно-русского письма в XV – XVIII вв.» 1899 года Ивана Михайловича Каманина.
«Мы работаем с разными формами скорописи. Мне попалась книга Каманина, когда он исследовал южно-русскую скоропись. И я пытался сравнить и провести анализ, какие отличия русской скорописи от южно-русской. Чтобы уяснить основные параметры, особенности. И, конечно, это ещё совпало с тем, что я работал кистью» — рассказывает Пётр Петрович.
В эпиграфе князь Мышкин подмечает, что возможно передать характер одной письменности через другую. И Каманин рассказывает в своём исследовании, что южно-русская скоропись несла в себе характер латинского письма. И вышло письмо более округлое и связное, с регулярным контрастом без сильных нажимов на перо, несколько более упорядоченное, чем привычная для нас безбашенная скоропись, так называемая северо-восточная или московская.
Эти особенности прекрасно удалось передать с своей работе Петру Петровичу. Посмотрите на великолепные рифмующиеся овалы «д», «е», «о», «с». На гармоничные пропорции, мягкие изгибы, стабильность этого письма. По-скорописному активные сильные выносные элементы и скорописные сложные формы букв усмиряются, надевают вечерние платья и как будто кружатся в танце на балу XVIII века.
Рассказывает автор: «Я брал исторические формы, но всего несколько букв, которые мне особенно нравились, я чувствовал какие более совершенны по ритму и выбирал их. Потому что в скорописи много интерпретаций, много случайных моментов, связанных с настроением, с соседними буквами и так далее. И поэтому трудно сказать, каким должен быть эталон. И тут уже твое чутьё подсказывает, когда смотришь — вот это гармоничная буква. Я несколько таких выловил, и они дали мне толчок. Практически я шёл не от всего массива, а только от отдельных фрагментов, отдельных представителей. Поэтому я поместил на заднем фоне историческую форму. Но это уже дальнейшее. Но самая главная моя задача была это передать дух скорописи. Вот скоропись, что это такое? Это связанность, это текучесть, непрерывность, это импровизация. Вот над этим я долго работал».
Меня как зрителя восхищает то как мастерски удалось повлиять на характер строптивой скорописи. А так же и то как изысканно исторический почерк приобрёл современное звучание, «что очень трудно, а вышло удачно».
«У меня было желание узнать как будет звучать скоропись в кисти в малом размере — продолжает свой рассказ Пётр Петрович, — я не использовал весь диапазон кисти, а работал минимально кончиком, чтобы добиться одной толщины. Это очень сложно. Чуть-чуть не так и сразу ширина».
Действительно, посмотрите на удивительную равномерность толщин! В этой работе удалось усмирить не только скоропись, но и такой сложный инструмент как остроконечная кисть! Которая, конечно, тоже оказала большое влияние на работу. «Кисть даёт ритм раскачивания, ритм такого вот колебания, вот он то уменьшается, то увеличивается, даёт размах»— дополняет мастер.
Замечательно как благодаря кисти крупные буквы «е» «а» закружились в красивейшей лигатуре, «б» и «в» неподражаемо взялись за руки, виртуозно соединившись с «ж», «д» и «к» обнялись росчерком. Всматриваешься в этот вальс линий и начинаешь слышать музыку. И вспоминается ещё одна цитата чуткого к каллиграфии Фёдора Михайловича: «росчерк это наиопаснейшая вещь! Росчерк требует необыкновенного вкуса; но если только он удался, если только найдена пропорция, то этакой шрифт ни с чем не сравним, так даже, что можно влюбиться в него»!
Автор текста Анна Уппит.
Достоевский
Начнём рассказ о работе Петра Петровича Чобитько «Проект скорописи на основе рукописи XVIII века» тем же эпиграфом как начинается книга, послужившая мастеру источником вдохновения. Речь идёт о сборнике «Главные моменты в истории развития южно-русского письма в XV – XVIII вв.» 1899 года Ивана Михайловича Каманина.
«Мы работаем с разными формами скорописи. Мне попалась книга Каманина, когда он исследовал южно-русскую скоропись. И я пытался сравнить и провести анализ, какие отличия русской скорописи от южно-русской. Чтобы уяснить основные параметры, особенности. И, конечно, это ещё совпало с тем, что я работал кистью» — рассказывает Пётр Петрович.
В эпиграфе князь Мышкин подмечает, что возможно передать характер одной письменности через другую. И Каманин рассказывает в своём исследовании, что южно-русская скоропись несла в себе характер латинского письма. И вышло письмо более округлое и связное, с регулярным контрастом без сильных нажимов на перо, несколько более упорядоченное, чем привычная для нас безбашенная скоропись, так называемая северо-восточная или московская.
Эти особенности прекрасно удалось передать с своей работе Петру Петровичу. Посмотрите на великолепные рифмующиеся овалы «д», «е», «о», «с». На гармоничные пропорции, мягкие изгибы, стабильность этого письма. По-скорописному активные сильные выносные элементы и скорописные сложные формы букв усмиряются, надевают вечерние платья и как будто кружатся в танце на балу XVIII века.
Рассказывает автор: «Я брал исторические формы, но всего несколько букв, которые мне особенно нравились, я чувствовал какие более совершенны по ритму и выбирал их. Потому что в скорописи много интерпретаций, много случайных моментов, связанных с настроением, с соседними буквами и так далее. И поэтому трудно сказать, каким должен быть эталон. И тут уже твое чутьё подсказывает, когда смотришь — вот это гармоничная буква. Я несколько таких выловил, и они дали мне толчок. Практически я шёл не от всего массива, а только от отдельных фрагментов, отдельных представителей. Поэтому я поместил на заднем фоне историческую форму. Но это уже дальнейшее. Но самая главная моя задача была это передать дух скорописи. Вот скоропись, что это такое? Это связанность, это текучесть, непрерывность, это импровизация. Вот над этим я долго работал».
Меня как зрителя восхищает то как мастерски удалось повлиять на характер строптивой скорописи. А так же и то как изысканно исторический почерк приобрёл современное звучание, «что очень трудно, а вышло удачно».
«У меня было желание узнать как будет звучать скоропись в кисти в малом размере — продолжает свой рассказ Пётр Петрович, — я не использовал весь диапазон кисти, а работал минимально кончиком, чтобы добиться одной толщины. Это очень сложно. Чуть-чуть не так и сразу ширина».
Действительно, посмотрите на удивительную равномерность толщин! В этой работе удалось усмирить не только скоропись, но и такой сложный инструмент как остроконечная кисть! Которая, конечно, тоже оказала большое влияние на работу. «Кисть даёт ритм раскачивания, ритм такого вот колебания, вот он то уменьшается, то увеличивается, даёт размах»— дополняет мастер.
Замечательно как благодаря кисти крупные буквы «е» «а» закружились в красивейшей лигатуре, «б» и «в» неподражаемо взялись за руки, виртуозно соединившись с «ж», «д» и «к» обнялись росчерком. Всматриваешься в этот вальс линий и начинаешь слышать музыку. И вспоминается ещё одна цитата чуткого к каллиграфии Фёдора Михайловича: «росчерк это наиопаснейшая вещь! Росчерк требует необыкновенного вкуса; но если только он удался, если только найдена пропорция, то этакой шрифт ни с чем не сравним, так даже, что можно влюбиться в него»!
Автор текста Анна Уппит.
