Сегодня расскажем об одном из листов, представленных на выставке Петра Петровича Чобитько в Москве. Выставка продолжается до 18 июня, в конце поста напомним, как её можно посетить.
Написанное здесь стихотворение М.Ю. Лермонтова «Из Гёте» представляет собой вольный перевод стихотворения «Ночная песня странника» И.В. Гёте.
Интересно сравнить этот лист с другим, с [https://vk.com/wall-10245108_16700|«Одой Санкт-Петербургу»], которую мы совсем недавно рассматривали. По задумке эти листы близки: написанный курсивом текст пульсирует в унисон с живым рисунком. Но если в «петербургском» листе пейзаж выполнен пером, как и письмо, то здесь, в листе «кавказском» (Лермонтов написал это стихотворение, будучи на Кавказе, кавказскими же горами вдохновлялся и Пётр Петрович), рисунок сделан карандашом. Мы видим единство линии в графике и каллиграфии: посмотрите, как тонкие диагонали выносных элементов и соединительных штрихов букв вторят горным склонам, как округлые росчерки напоминают облака, окутывающие вершины. Но использование разных инструментов одновременно даёт и контраст: точные линии письма становятся особенно звонкими, острыми на фоне тающей, шуршащей карандашной линии. Неяркий рисунок отступает на второй план, создаёт глубину пространства и наполняет лист какой-то обволакивающей мягкостью и покоем.
А что же курсив? Он звучит довольно строго и сдержанно, несмотря на крупные росчерки. А ещё... Ведь слово «курсив» восходит к лат. «бежать». И, обычно наклонные, буквы курсива как будто по определению динамичны. Здесь же буквы не наклонены, они стоят прямо. Они не бегут, а пребывают в этой тиши долины, среди спящих горных вершин. Эта вертикаль не только задаёт статичность, рождает ощущение покоя, эта вертикаль – вертикаль штамбов, выносных элементов, вертикаль формата листа, – как будто направляет движение мысли (и движение духа?) зрителя. О каком покое идёт речь в стихотворении? Я бы сказала, что мягкая карандашная линия говорит о скором отдыхе в уютной постели, что ожидает усталого путника в маленьком домике в тихой долине. А вот отточенная каллиграфия, парящая в ночном воздухе... она не про уют, не про мягкую постель, она о покое духа. И, возможно, о вечном покое.
Это взгляд зрителя. А теперь давайте узнаем, как шёл процесс работы над этим листом, как автор пришёл к таким решениям.
Итак, работу Пётр Петрович делал к выставке, посвящённой юбилею М.Ю. Лермонтова. Задумка появилась давно, эскиз был готов. У Петра Петровича были наброски гор, сделанные на Кавказе, и он предполагал выполнять и письмо, и пейзаж пером, чтобы показать единство линии в каллиграфии и графике. Но, как иногда бывает, сроки поджимали, и от перьевого рисунка пришлось отказаться в пользу карандаша. Пётр Петрович решил, что этот лист будет «чистовым эскизом», а когда-нибудь он вернётся к этой идее и сделает всё так, как задумывалось.
Откуда же взялся прямой курсив? В этот период Пётр Петрович изучал почерки, переходные от скорописи, гражданского письма к английскому курсиву, а также канцелярский курсив в поисках такой формы, которая могла бы стать для учеников промежуточным этапом на пути к освоению английского курсива. Одной из находок стал почерк без наклона, на основе которого Пётр Петрович и сделал этот лист, как он выразился, «в качестве иллюстрации для учеников».
Получается, карандашный пейзаж возник в силу обстоятельств, а вертикальность курсива – продолжение педагогической работы. А что же образ? Неужели он возник случайно? Ничуть. Просто большой художник с огромным опытом и тонким чувством может не переводить в рациональную плоскость многие вещи, но интуитивно выбирает то сочетание текста и графики письма, тот формат и цвет, те материалы и технику работы ими (даже с учётом стеснённых обстоятельств!), которые создадут на листе художественную правду, передадут тот образ, который трепещет в сердце. Мне представляется, что одной логикой, одним «продумыванием» по-настоящему берущих за душу вещей не создать. А в ограничениях, случайностях (и даже в ошибках) может таиться потенциал для выхода за границы привычных решений.
Из-за тех самых «поджимающих сроков» Пётр Петрович доделывал лист не в мастерской, а в школе. А у меня появилась возможность сделать на бегу пару кадров, на которые попал и эскиз, и процесс работы над пейзажем. Делимся ими. Жаль, фото завершённой работы тоже есть только почти случайное, рабочее, здесь паспарту чуть срезало верх листа. А вот на выставке в Москве в Общественной палате РФ паспарту для этой работы уже скадрировано как надо. Выставку можно посетить 17 июня в 16.00 или 18 июня в 11.00 или 16.00 При желании прийти на выставку отправьте, пожалуйста, ваши ФИО, должность и выбранное вами время посещения на почту: info@az-izhitsa.ru.
Адрес: Москва. Миусская площадь, д. 7, стр. 1
Автор текста Мария Скопина
#52_работы_Мастера
#аз_ижица_юбилейныйгод
Написанное здесь стихотворение М.Ю. Лермонтова «Из Гёте» представляет собой вольный перевод стихотворения «Ночная песня странника» И.В. Гёте.
Интересно сравнить этот лист с другим, с [https://vk.com/wall-10245108_16700|«Одой Санкт-Петербургу»], которую мы совсем недавно рассматривали. По задумке эти листы близки: написанный курсивом текст пульсирует в унисон с живым рисунком. Но если в «петербургском» листе пейзаж выполнен пером, как и письмо, то здесь, в листе «кавказском» (Лермонтов написал это стихотворение, будучи на Кавказе, кавказскими же горами вдохновлялся и Пётр Петрович), рисунок сделан карандашом. Мы видим единство линии в графике и каллиграфии: посмотрите, как тонкие диагонали выносных элементов и соединительных штрихов букв вторят горным склонам, как округлые росчерки напоминают облака, окутывающие вершины. Но использование разных инструментов одновременно даёт и контраст: точные линии письма становятся особенно звонкими, острыми на фоне тающей, шуршащей карандашной линии. Неяркий рисунок отступает на второй план, создаёт глубину пространства и наполняет лист какой-то обволакивающей мягкостью и покоем.
А что же курсив? Он звучит довольно строго и сдержанно, несмотря на крупные росчерки. А ещё... Ведь слово «курсив» восходит к лат. «бежать». И, обычно наклонные, буквы курсива как будто по определению динамичны. Здесь же буквы не наклонены, они стоят прямо. Они не бегут, а пребывают в этой тиши долины, среди спящих горных вершин. Эта вертикаль не только задаёт статичность, рождает ощущение покоя, эта вертикаль – вертикаль штамбов, выносных элементов, вертикаль формата листа, – как будто направляет движение мысли (и движение духа?) зрителя. О каком покое идёт речь в стихотворении? Я бы сказала, что мягкая карандашная линия говорит о скором отдыхе в уютной постели, что ожидает усталого путника в маленьком домике в тихой долине. А вот отточенная каллиграфия, парящая в ночном воздухе... она не про уют, не про мягкую постель, она о покое духа. И, возможно, о вечном покое.
Это взгляд зрителя. А теперь давайте узнаем, как шёл процесс работы над этим листом, как автор пришёл к таким решениям.
Итак, работу Пётр Петрович делал к выставке, посвящённой юбилею М.Ю. Лермонтова. Задумка появилась давно, эскиз был готов. У Петра Петровича были наброски гор, сделанные на Кавказе, и он предполагал выполнять и письмо, и пейзаж пером, чтобы показать единство линии в каллиграфии и графике. Но, как иногда бывает, сроки поджимали, и от перьевого рисунка пришлось отказаться в пользу карандаша. Пётр Петрович решил, что этот лист будет «чистовым эскизом», а когда-нибудь он вернётся к этой идее и сделает всё так, как задумывалось.
Откуда же взялся прямой курсив? В этот период Пётр Петрович изучал почерки, переходные от скорописи, гражданского письма к английскому курсиву, а также канцелярский курсив в поисках такой формы, которая могла бы стать для учеников промежуточным этапом на пути к освоению английского курсива. Одной из находок стал почерк без наклона, на основе которого Пётр Петрович и сделал этот лист, как он выразился, «в качестве иллюстрации для учеников».
Получается, карандашный пейзаж возник в силу обстоятельств, а вертикальность курсива – продолжение педагогической работы. А что же образ? Неужели он возник случайно? Ничуть. Просто большой художник с огромным опытом и тонким чувством может не переводить в рациональную плоскость многие вещи, но интуитивно выбирает то сочетание текста и графики письма, тот формат и цвет, те материалы и технику работы ими (даже с учётом стеснённых обстоятельств!), которые создадут на листе художественную правду, передадут тот образ, который трепещет в сердце. Мне представляется, что одной логикой, одним «продумыванием» по-настоящему берущих за душу вещей не создать. А в ограничениях, случайностях (и даже в ошибках) может таиться потенциал для выхода за границы привычных решений.
Из-за тех самых «поджимающих сроков» Пётр Петрович доделывал лист не в мастерской, а в школе. А у меня появилась возможность сделать на бегу пару кадров, на которые попал и эскиз, и процесс работы над пейзажем. Делимся ими. Жаль, фото завершённой работы тоже есть только почти случайное, рабочее, здесь паспарту чуть срезало верх листа. А вот на выставке в Москве в Общественной палате РФ паспарту для этой работы уже скадрировано как надо. Выставку можно посетить 17 июня в 16.00 или 18 июня в 11.00 или 16.00 При желании прийти на выставку отправьте, пожалуйста, ваши ФИО, должность и выбранное вами время посещения на почту: info@az-izhitsa.ru.
Адрес: Москва. Миусская площадь, д. 7, стр. 1
Автор текста Мария Скопина
#52_работы_Мастера
#аз_ижица_юбилейныйгод
